20:48МИР ЛЖИ aka ИДЕАЛЬНЫЙ МИР
Глава I
Голова лежала на правом боку, по направлению к окну. На тумбочке стоял прозрачный стакан с водой. Со дна стакана быстро поднимались пузырьки. Они рвались к поверхности, желая поскорее покинуть эту мокрую, непригодную для них среду. Я перевёл свой взгляд на таблетку, которая лежала на дне стакана. Она медленно исчезала, порождая те резвые прозрачные шарики, рвущиеся к поверхности…
Помещение, где я находился, напоминало мальчиковую комнату. Потолок был окрашен в тёмно синий цвет, где сияли небольшие звёздочки. Он затягивал своей красотой. Лёжа на кровати, мне потолок представился небом. Звёзды начали кружиться, всё засияло, но тут я опомнился. Голова разболелась ещё сильнее, но я настырно старался разглядеть всё вокруг. Обои в комнате были нежно голубого цвета. На тех самых обоях весело танцевали гномы, спали разные зверушки, летали ведьмы. Всё было вполне мило, но для меня эта обстановка была холодна и незнакома…
Вдруг, в комнату вошла женщина приятной наружности, круглощёкая, с румянцем на лице и большими зелёными глазами. Волосы у неё были светлые, не длинные, собраны сзади в пучок «зубастой» заколочкой. На ней был лёгкий халат с розовыми цветочками, а на ногах — пушистые розовые тапочки с открытой пяткой. Женщина подошла к кровати и озабоченно посмотрела мне в глаза. Я непонятливо хлопнул глазами и она улыбнулась. Улыбка её была мне приятна, хотя я и не чувствовал от неё исходящего тепла. Она приложила мне ко лбу холодную плоскую линеечку и сурово покачала головой.
- Так же и убиться можно, - пробормотала она себе под нос, вероятно, думая, что я ещё нахожусь в бреду.
- Сколько?.. Сколько нахожусь тут?..
Говорить было трудно, поэтому голос мой был очень тихим, а слова едва разборчивы. Женщина, заметив, что мои губы приоткрылись, села на корточки перед кроватью и поднесла ухо ко мне поближе. Я повторил: «Где я? Сколько… нахожусь тут?..» С тяжестью выдохнув, я закрыл глаза. Женщина, прислонившись к моему уху, стала петь знакомую мелодию. В позвоночнике немного кольнуло, боль разбежалась по телу. Я тихо простонал, но глаз больше не открывал. Мелодия далёкого детства относила меня в царство сна.
Глава II
Я оказался посреди дороги, на пешеходном переходе. Вокруг было много людей. Все куда-то спешили. Никому не было до меня дела, никто не обращал на меня внимания. Все люди казались такими высокими, огромными, их лица были бледны. Одеяния тёмно-серого цвета, глаза закрыты и на лицах повисшие, не живые, улыбки. Поток людей освобождал небольшое место, где стояла маленькая, серая палатка. Я подошёл к ней и присел на корточки. Из палатки вытянулась рука подростка. Ладонь была раскрыта и повёрнута к небу. Она как будто приглашала меня войти, но я не решался, я отчаянно пытался высмотреть что-нибудь в щелочку, но там была лишь тьма. Вдруг, поток людей резко сузился и сшиб палатку, а за ней и меня. Я упал на дорогу и стукнулся головой. Затылком я почувствовал такую боль, будто упал со второго этажа. И, вдруг, очнулся на полу.Одеяло свисало с кровати, а я лежал в одних шортах на полу. По ногам пробежался лёгкий ветерок, и кожа покрылась мурашками. Я встрепенулся и встал. Почёсав свой больной затылок, я лениво зевнул и огляделся вокруг. Всё было на месте: преобладающий зелёный цвет, моя мягкая высокая и широкая кровать, огромный стенной шкаф, где я прятался в детстве от родителей, книжная полка, телик. Меня это обрадовало и губы растянулись довольной жизнью улыбкой. Я подошёл к балкону и открыл окно. В окно святило тёплое приятное солнышко, а лёгкий ветерок раздувал свежие мягкие тюли. Я прикоснулся к ним лицом и вдохнул аромат порошка, которым так любила стирать их мама.
Дверь в ванную комнату была позади, ловко развернувшись вполоборота, я ринулся умываться. Вода была холодной и бодрящей. Облив лицо, я посмотрел в зеркало, висящее над умывальником. Мне было уже семнадцать. Лицо совсем поменялось: вытянулось, слегка нахмурилось из-за чёрных плотных бровей, нос удлинился. Рот стал немного шире по мере роста челюсти, губы остались узкими. Ну а в глазах, как говорила моя мама, утонула бы любая женщина. Это всегда тешило самолюбие, хотя я не мог понять, что особенное женщины находят в карих глазах мужчины. От мыслей своих мне стало немного смешно. Я облил лицо водой ещё раз, закрыл кран и смочил свои чёрные как уголь волосы водой. Коротко подстриженные волосы немного разлохматились.
Уже накидывая майку, я услышал: «Завтрак!» Быстро натянув джинсы, я спрыгнул с кровати и открыл дверь в коридор. Я вышмыгнул из комнаты и запер за собой дверь, тут у меня сразу сильно закружилась голова. Передо мной была крутая лестница, ведущая на первый этаж. Обстановка уже ничем не напоминала мой дом. В голове всё помешалось. Я попытался сделать шаг вперёд, но покатился вниз кубарем по лестнице.
На полу я схватился за спину от боли и свернулся калачиком. Боль была жуткая я и невыносимая. Ко мне подбежали мужчина и женщина и начали трепетать что-то. Кто-то приподнял меня и посадил в кресло. Я ещё раз дёрнулся от боли и открыл глаза. Передо мной, согнувшись, стоял парень лет двадцати и улыбчиво смотрел мне в глаза.
- Ну что, бро? Совсем уже полегчало? Даже, вон, пошёл сам!
- Как видишь… - ответил я, потирая спину от боли.
Тут подошла женщина. Я сразу её узнал, это была та женщина из того бреда, что привиделась мне однажды. Она по-прежнему была в халате и в тапочках, по-прежнему волосы были убраны и заколоты «зубастой» заколкой. Она открыла мне рот и положила большую таблетку под язык. Таблетка была сладкая, но чересчур большая. Женщина зашла с правой стороны и сказала сыну командным голосом:
- Николас, помоги донести его до стола.
Сын взял меня под руку и вместе с матерью они довели меня до стола, усадив на удобный деревянный стул с мягким сидением. Я разогнул спину, спина уже так не ныла, как после падения. Я ещё немного потёр её и начал мотать головой по сторонам, разглядывая каждую деталь интерьера кухни.
Сидели мы с парнем за большим продольным столом, который напоминал бы барную стойку, если бы к нему поставить барные стулья. По правую сторону от стола была прихожая, где был выход из парадной двери на улицу, сразу за стеной стоял большой вместительный холодильник серебряного цвета. На той же стене висела картина светлого натюрморта. По левую сторону от стола и по правую руку от меня находились тумбы, шкафчики, раковина, моющие машины и другое. С левой стороны от меня было окно, большое, чистое. Свет в него не светил, но от него веяло свежестью, как и от всего в этом доме.
Женщина ушла в комнату, которая связывала задний двор и кухню, взяв с собой трубку телефона. Она быстро набрала номер, приложила трубку к уху и стала ждать, быстро переходя с ноги на ногу. Я удивлённо сгустил брови и посмотрел на парня. Он как раз положил еду на тарелки и положил себе и мне. Присев за стол, он быстро начал уплетать гренки с ореховым маслом, продолжая мне улыбаться.
- Ты кто? – быстро, спросил я, пока женщина разговаривала по телефону.
- Больше таких вопросов при них не задавай, - сказал тот, проглатывая неразжеваный кусок.
- С чего бы это вдруг? – меня сильно заинтересовал наш разговор.
- Они не любят этого. Не спрашивай ни про дом, ни про семью, ни про что. Живи в своё удовольствие.
- То есть как?..
- Мать зовут Анджела. Ей сорок два года, мне девятнадцать. Остальное – по ходу дела.
Буквально после последнего сказанного им слова, мать вернулась на кухню. Она схватила небольшую чашечку, от которой веяло кофе, и отпила немного. Затем прикусила нижнюю губу, вздохнула во всю грудь и сказала:
- Так, ребята! Мне пора. Звонила Миссис Томсон, сказала, что приготовила чай с приятным ароматом ванили, так что зовёт меня испить кружечку. Надеюсь, что Николас покажет школу брату…
- Да, не беспокойся, мам. Будет всё по высшему разряду… - Николас едва сдержал ухмылку на лице.